15 марта исполняется 50 лет с того момента, как хоккеисты «Спартака» в последний раз становились чемпионами страны. В интервью ТАСС трехкратный чемпион СССР, двукратный олимпийский чемпион и лучший бомбардир сборной СССР в Суперсериях 1972 и 1974 годов Александр Якушев рассказал об уникальном во многом для того времени подходе к работе главного тренера красно-белых Николая Карпова и как тогда премировали игроков за победу в чемпионате.

— После «золотого» для «Спартака» сезона-1968/69 команда не раз попадала в призеры, но только не на первое место. Что удалось перестроить в «Спартаке» спустя шесть лет после того чемпионства?

— Надо отдать должное Николаю Ивановичу Карпову, у него был удивительный подход к игрокам. Говоря современным языком, такой подход был демократичным, и самым важным его качеством было то, что он уважал своих подопечных, никогда их не оскорблял, всегда подходил к ним с такой добротой, по-отечески. Мы для него были как сыновья, и эта доброжелательность передавалась на хоккеистов, которые хотели обязательно отблагодарить своего наставника хорошим отношением к тренировкам, хорошей самоотдачей в игре. Еще одним его качеством было то, что он не мешал игрокам, никогда в какие-то рамки их не загонял. То есть в нашей игре присутствовала импровизация, которая позволяла хоккеистам широко раскрыть свои возможности.

— Насколько изменилась манера работы Карпова по сравнению с 1969 годом, в котором он впервые в своей карьере привёл «Спартак» к чемпионству?

— Я бы не сказал, что что-то кардинально поменялось в его подходе. Вообще трудно взрослому человеку менять свои убеждения. Его стиль работы, манера, методика тренировок, ведение игры остались такими же, и результат, который потом показала команда, оказался оправдан.

— Известно, как Карпов вам и вашим партнерам по тройке Владимиру Шадрину и Виктору Шалимову говорил полушутя, что главное для «Спартака» обыграть не ЦСКА, «Динамо» и «Крылья Советов», а таких соперников, как «Сибирь» и «Трактор». Какие еще его крылатые фразы вы могли бы вспомнить?

— Да, такая традиция сложилась еще с тех пор, когда в «Спартаке» играли братья Майоровы и Вячеслав Старшинов. Помню, команда в Киеве обыгрывала «Сокол» со счетом 11:0 в первой из двух спаренных игр, а второй матч она проигрывала. Как сейчас говорят о нынешнем «Спартаке», что это «валидольная» команда, то тогда было то же самое. Карпов говорил, что ЦСКА и «Динамо» мы обыграем, нам бы победить тех, кто стоят ниже рангом. Но он не называл те команды слабыми.

Могу еще вспомнить из личного примера: когда в 1976 году у меня были игры за сборную, я ездил и за «Крылья Советов» играть в Суперсерии против североамериканских профессионалов, то на меня тогда легла большая нагрузка. Я плохо спал и перед сном любил, чтобы мне делали массаж. После этого доктор делал обход, спрашивал, какие у кого жалобы. Он ко мне пришел, спросил, как самочувствие. Я ответил, что нормально, но не могу никак заснуть. Доктор доложил тренеру о моей проблеме. Карпов ответил: налей-ка ему бокал белого вина. Потом доктор зашел ко мне, говорит: зайди к Николаю Ивановичу. Я зашел, на столе стоит бокал вина, тот говорит: выпей, потом хорошо заснешь. Я выпил, и действительно все было нормально. Такой вот у него был оригинальный подход, тем более удивительно, что это было накануне игры, а не за неделю до нее.

Могу привести и второй пример, который характеризовал Карпова. Я жил напротив арены ЦСКА на Ленинградском проспекте, и у меня тогда только родилась дочь. После ужина я часто приезжал домой помочь жене и к отбою возвращался на базу в Серебряный Бор. Помню, приехал домой, уезжать потом на базу не хотелось и решил, что приеду туда рано утром. Приезжаю на базу в семь утра, иду по аллее к нашему дому, а навстречу мне главный тренер. Я думаю, все, спалился. Мы поравнялись, и Карпов мне говорит: ничего, отдыхай, до подъема еще полтора часа. То есть он полностью доверял нам.

— Он повышал голос?

— Как правило, такого в общении с игроками практически не было. Если он мог на кого-то повысить голос, так это в разговоре с руководством клуба.

— Игроки отмечали, какую доброжелательную атмосферу Карпов создал в команде. Но можно ли говорить, что такая атмосфера была эффективна именно с таким подбором игроков?

— Я бы не сказал, что он разговаривал так только с нами, с молодыми. Карпов так вел себя и с игроками старшего поколения, и те относились к нему с уважением. Не случайно он Валерия Фоменкова, который играл в «Спартаке», взял потом вторым тренером. Такая хорошая взаимосвязь отношений говорит о том, что Карпов был педагогом с большой буквы. Сохранять отношения с игроками разных поколений — это большое искусство.

Тарасов был против играть 23 февраля

— В том составе «Спартака» отмечали роль, которую играл тогда центральный нападающий Аркадий Рудаков. Все удивлялись тому, насколько он был в плане «физики» не такой мощный, но восторгались его интеллектом. Доводилось ли вам с ним играть в одном звене?

— Как правило, у меня партнером из центральных был Шадрин. Что касается Рудакова, «физики» у него действительно никакой не было, выглядел он сутулым. Но по уровню игрового интеллекта я бы его сравнил с Шадриным, Игорем Ларионовым и Игорем Болдиным. Это гроссмейстеры, которые читали игру на два-три хода вперед, из них никто не обладал внушительными физическими данными, скоростным катанием, сумасшедшими бросками. Но они всегда находились на том месте, где можно было добить шайбу или отобрать и отдать ее партнеру. В этом плане Рудаков был сравним с компьютером.

— Именно Карпов придумал объединить в одну тройку Рудакова, Алексея Костылева и Александра Баринева. Лично вам по игре какое сочетание в той команде нравилось больше всех?

— Нравилась как раз тройка Рудакова — она очень много забивала. По результативности она шла вровень с нашей тройкой.

— Есть мнение, что в «Спартаке» первая тройка всегда была главнее тренера. Показал ли сезон-1975/76, что как раз это команде пошло на пользу?

— Ну, я уже сказал, что нас не зажимали ни в какие рамки. Но при этом никакой анархии не было. Если вдруг мы заигрывались, это все пресекалось. Но такого обычно не было, чтобы хоккеисты диктовали тренеру, как они должны играть, такое было исключено. Невозможно выиграть чемпионат без дисциплины внутри команды.

— Бывало ли, чтобы Карпов во время какого-то матча мог дать вашей тройке отдохнуть и пропустить несколько смен?

— Я такого не припомню.

— Кроме Рудакова, кто в «Спартаке» из игроков приятно удивил вас в чемпионском сезоне, от кого изначально не ждали прорыва?

— Костылев показывал очень результативную игру, да и не обладая внушительными физическими данными, он хорошо катался на коньках, хорошо маневрировал. Валерий Брагин отличался неуступчивостью, одним словом — настоящий мужик, злой. Запомнился Ринат Баймухаметов, которого пригласили из узбекского «Бинокора». Казалось, Ташкент, южный город, и тем не менее он показывал хорошую игру, был результативным. Карпов скомпоновал команду из разных по стилю игроков, учитывая клубы, в которых они раньше играли, и получилось такое «лего». И команда смотрелась единым целым.

— Насколько весом был вклад в ту победу опытного Александра Мартынюка — двукратного чемпиона мира и рекордсмена отечественной сборной по количеству голов в одном официальном матче?

— Мартынюк — уникальный игрок. Можно вспомнить его результат за два периода в матче чемпионата мира 1973 года — восемь шайб. Третий период он пропустил, потому что Всеволод Бобров, главный тренер сборной СССР, сказал тогда ему: Саша, отдохни. Он это сделал специально, чтобы Мартынюк не повторил его рекорд по голам за одну игру.

— Говорят, что то решение Боброва — это во многом одна из легенд того времени.

— Да так оно и было. А у Саши, откуда он ни бросал, все тогда залетало. С Мартынюком было отличное понимание в плане игры.

— Если говорить о вратарях «Спартака», лидером по количеству матчей в том чемпионском сезоне был Виктор Зингер, которому тогда было почти 35 лет, и он собирался завершать карьеру. Как удалось ему вернуть интерес к хоккею?

— Тут опять надо отдать должное Карпову, раз он сумел его убедить сыграть, передал Виктору ту веру в него. Так получилось, что мы практически оставались с одним вратарем, поэтому нужен был опытный голкипер, немало сыгравший за сборную и «Спартак».

— Как Зингер смотрелся по сравнению с Владиславом Третьяком в очных матчах «Спартака» и ЦСКА?

— Третьяк во вратарском деле был за скобками. Анатолий Тарасов, надо отдать должное, увидел того 17-летнего парня вратарем основного состава. Он его ставил основным и в ЦСКА, и в сборной — играть в обеих командах так мало кому удавалось. Надо отдать должное и Зингеру — у них с Третьяком в сборной был хороший дуэт. Но был случай, когда Тарасов Зингера не простил. Во время одной игры на чемпионате мира Виктор пропустил шайбу. Считая, что он по игре тогда ошибся, Зингер подъехал к скамейке, сказал Аркадию Чернышеву (один из тренеров сборной СССР — прим. ТАСС): замените меня. Тарасов же расценил это как слабохарактерность, и после этого Зингер в сборную не вызывался.

— Вы играли с Фоменковым, с которым вместе становились чемпионом СССР в 1967 и 1969 годах, а потом он же помогал Карпову, в том числе и в чемпионском сезоне-1975/76. Как проходила его эволюция от игрока к тренеру?

— Для возрастных игроков, которые близки к завершению карьеры, становиться вторым тренером — сложное решение. Вроде бы ты вчера играл с этими ребятами, а потом переходишь на тренерскую работу. И нужно соблюдать эту грань взаимоотношений со своими бывшими партнерами, учитывая свой статус. Здесь, конечно, многое зависит, как себя вести. Насколько мне не изменяет память, Валерий Иванович сумел соблюсти такую грань. Он не был на таком пьедестале, когда к нему нельзя было подойти. Да, он тренер, но отношение к нему было не то чтобы как к игроку, но уважительным. Все уже считали, что разговаривать с ним как с игроком было нельзя, но и разговора как с тренером, пусть даже вторым, который бы был на своеобразном постаменте, не было. Его отношения с игроками были доверительными, дружескими, да и он сам по себе был добрым, незлопамятным.

— Фоменков по манере работы тренером был похож на Карпова?

— Неслучайно тот его пригласил помощником, который бы отвечал требованиям главного тренера. Во-первых, должно быть одинаковое видение игры и то, как строить отношения с игроками. Поэтому у них был очень хороший дуэт. Они работали дружно, друг друга уважали.

— Фоменков рассказывал, что вы в бытность капитаном команды не любили особо много говорить. Потом капитаном назначили Юрия Ляпкина. Для вас обязанность капитана была нагрузкой, которой вы хотели избежать?

— Нагрузки не было, но я считал, что капитан должен был обладать в первую очередь харизмой, чтобы можно было накричать на тренера, на партнера, если тот пас вовремя не отдал, как это делал тот же Борис Майоров. С моей стороны такого не было, я был по природе сдержанным. Капитаном должен быть в команде особый человек.

— Чья была идея в конце чемпионата, когда определялся чемпион, после успешных игр не уезжать домой, а оставаться на базе?

— Такое правило после игр еще ввел Бобров. Когда Всеволод Михайлович работал в «Спартаке», он очень хотел обыграть Тарасова, учитывая их отношения. Поэтому он полагал, что, когда игра закончилась, все должны быть на базе, на виду, отдыхать. Если надо, во второй половине дня мы тренировались — все зависело от того, когда следующая игра. В день игры мы практически никогда не раскатывались. Домой нас Бобров отпускал, если была большая пауза между играми. Это давало успех. В 1969 году, когда мы также стали чемпионами, у ЦСКА мы выиграли три матча из четырех (на втором этапе «Спартак» обыграл ЦСКА со счетом 3:1, 6:1, 3:1 и сыграл вничью 5:5). 23 февраля мы выиграли у ЦСКА со счетом 6:1, после чего Тарасов сказал маршалу Андрею Гречко (министр обороны СССР в 1967–1976 годах — прим. ТАСС), чтобы ЦСКА никогда больше не играл в этот день. И так действительно было.

— Как вас поощрили за победу? Виктор Шалимов рассказывал, что по нынешним меркам премии были мизерные.

— У нас и в сборной за победу на чемпионатах мира были маленькие премии. За успех на мировых первенствах нам платили по 1 500 рублей, с вычетом налогов получалось 1 200. За Суперсерию (матчи против канадских профессионалов — прим. ТАСС) у нас было три категории выплат: $350, $250 и $200.

— Вы ведь относились к высшей категории?

— Да, туда входили те, кто сыграл все матчи серии, играл результативно. В 1967 году, что самое интересное, мы на Речном вокзале сели на теплоход вместе с Владимиром Промысловым (председатель исполкома Моссовета с 1963 по 1986 год — прим. ТАСС). Когда происходят такие встречи, то, как правило, ему поступают просьбы, и он это тоже понимал. Мы шли по Москве-реке, во время обеда все заготовили письма с просьбами. Мое письмо было связано с квартирным вопросом. Я жил в коммунальной квартире: две комнаты по 12 метров на пять человек, в одной жили родители, в другой я с двумя старшими братьями. Ну и Бобров написал письмо, чтобы Якушеву выделили квартиру, тем более в 1967 году я чемпионом мира еще стал. Промыслов эту просьбу подписал, и мне выделили однокомнатную квартиру в Банном переулке рядом с проспектом Мира. В 20 лет получить квартиру в такое время было очень и очень престижно.

— В 1976 году были ли у вас просьбы после победы в чемпионате?

— Я тогда уже переехал в двухкомнатную квартиру. В основном у ребят были просьбы также по жилищному вопросу.

— Отмечалось, что тот чемпионат проходил по довольно сжатому графику из-за Олимпиады в феврале и чемпионата мира в апреле. Могло ли такое расписание пойти на пользу «Спартаку»?

— Да все были в одинаковых условиях, поэтому трудно сказать, что "Спартаку" была от этого какая-то польза.

— О том, что «золотым» для «Спартака» должен стать матч с «Торпедо» 15 марта 1976 года, стало известно за два дня до его проведения после поражения ЦСКА от «Химика». Как вы переживали те два дня до игры с соперниками из Горького?

— Да, неожиданное было то поражение. Мы были довольны, что ЦСКА проиграл, и практически решалось все в ближайшей игре с "Торпедо". Мы все готовились и настраивались на победу. Упускать такой шанс с нашей стороны было глупо.

— Был ли у вас кто-то из друзей и родных на этом матче во Дворце спорта «Лужников»? Говорили, что народ сидел на лестнице, милиция особо на это не обращала внимания.

— Единственными, кто из моих родных были на игре, так это два моих брата. Сколько я играл, начиная с мальчиков и заканчивая Суперсериями, ни мама, ни папа не были ни разу ни на одном матче. Если и смотрели игры, то только по телевизору, да и то редко. Отец у меня работал на заводе "Серп и молот" в три смены, с ночи приходил и спал. Мама работала также на заводе в столовой, она считала хоккей травмоопасным видом спорта, его смотреть не желала.

— Почему при счете 5:1 позволили сопернику практически догнать себя («Спартак» выиграл со счетом 8:5 — прим. ТАСС)?

— Расслабились... «Спартак» есть «Спартак» — как я уже сказал, «валидольная» команда, могла преподнести сюрпризы любого сорта.

— Последующие после чемпионства два года «Спартак» не попадал в первую пятерку. При том что состав не изменился коренным образом, в чем причина таких неудач?

— В 1977 году главным тренером стал Роберт Черенков, у которого был свой взгляд на хоккей в отличие от того, что было у Боброва и Карпова. Своим кредо Черенков называл хороший физический фундамент, а это значит трехразовые тренировки с элементами атлетизма. Если при Боброве и Карпове перед первыми тренировками мы собирались на Ширяевом поле и играли, как правило, там в футбол, то при Черенкове и Борисе Кулагине выходили на легкоатлетическую дорожку и начинали бегать 400 метров по 10 секунд на время. Короче, к началу чемпионата мы подошли в таком состоянии, что первые восемь матчей проиграли и заняли восьмое место. С таким подходом Черенков больших успехов добивался в Саратове. Может, там команда привыкла с молодых лет так работать, но в «Спартаке» такого никогда не было, и, конечно, для нас это было чересчур. Команда была загнана.

— Карпов работал ведь и следующий сезон после чемпионства еще до прихода Черенкова. Согласны ли вы с утверждением Фоменкова, что на второй год после чемпионских лет команде не хватало, как он говорил, «азарта и пороха»?

— Это естественный процесс после чемпионства. Потом наступает расслабленность, позволяли себе в играх где-то не добежать, где-то не добороться, себя жалели.

— Возможно ли, что Карпов тогда кардинально решил ничего не менять, придя к выводу, что и так все работает?

— В этом плане он придерживался той же линии. Стучать кулаком по столу, как делал Тарасов, было не в его стиле. Поэтому, наверное, получился у команды и спад.

— Как в «Спартаке» планируется отмечать такую масштабную дату?

— Надо спрашивать у руководства клуба. Кстати, в этом же году и 50 лет победы на Олимпиаде в Инсбруке, но это уже вопрос к федерации. Думаю, болельщикам было бы приятно, потому что мы играем для них. И болельщики должны видеть, что в клубе не забывают такие события и отмечают их.

Рустам Шарафутдинов, ТАСС (12 марта 2026 года)